То, что концерт Нелли Фуртадо в Киеве станет знаковым для гастрольной истории Украины, было понятно еще до его начала. У входов в Международный выставочный центр на Левобережной выстроились несколько очередей длиной в метров триста. В период эпидемии отпусков – сезон, который принято называть мертвым и в который обычно впадают в спячку даже самые отважные отечественные промоутеры – тысячи людей возжелали зрелища.

Потом подсчитали – пришло около 8 тысяч человек. Оказалось, что при наличии артиста с мировым именем, хорошего промо и мускулистого спонсора не составляет никаких проблем набить зал, основная масса билетов куда продавалась за божеские 200-300 гривен. Оказалось, что просторный танцпол МВЦ вполне соразмерен июльским аппетитам публики (подошел бы и Дворец спорта; а вот НСК «Олимпийский», где почти в то же время в 2007-м выступал Джордж Майкл, был бы уже перебором). Иными словами, оказалось, что Киев 2008 года – достаточно населенный и обеспеченный город, чтобы вести активную концертную жизнь даже в то время, когда, как всегда было принято считать, ему кроме дальних морей и пляжей ничего не надо.

Все это представляется важным по одной причине. Возможно, опыт концерта Нелли Фуртадо станет точкой отсчета новой эпохи в нашем гастрольном бизнесе. И спустя года три-четыре мы будем так же волнительно готовиться к июльско-августовским визитам Сантаны, Трики, Gogol Bordello, Mogwai и Iron Maiden, как это сейчас делают россияне. Пока выглядит как сказка, но стоит вспомнить о том, что пару лет назад приезд к нам в интервале девяти месяцев Muse, Сhemical Brothers, Маркуса Миллера, Ленни Кравица и Нелли Фуртадо тоже казался несбыточным, а сейчас это свершившийся факт.

Разогревать Нелли были приглашены Gorchitza Live Project – один из самых качественных и обнадеживающих новых поп-проектов в стране. У нас мало кто хорошо смотрится на фоне больших заграничных гостей, но это был именно тот случай. Gorchitza сделали то, что от них в идеале и требовалось – раскачали (в буквальном смысле) зал, разогрели его и даже заставили подпевать себе песню «Kiss Me Loneliness». Милая солистка Аллоиз в который раз показала, что ее вокальные данные могут служить предметом зависти, а группа точно и слаженно отыграла семь песен. Показалось даже, что эта компания ведет себя нарочито скромно, словно боясь выглядеть слишком хорошо на фоне будущего выхода Нелли.

Потом вышла заезжая звезда и сразу взяла быка за рога. Первыми двумя треками пошли «I’m Like a Bird» и «Turn off the Lights» – песни, которые сделали Фуртадо знаменитой восемь лет назад. Нелли не стала откладывать эти мегахиты на десерт, как делают большинство музыкантов - бог ее знает, почему. В результате сразу обозначилась драматургия концерта: упомянутые ясноокие песни пошли в новых аранжировках – в них командовал парадом глухой бит, за которым стояла тень Тимбаленда. То, что умозрительно понималось два года назад после выхода альбома «Loose», теперь можно было увидеть воочию: Нелли, одна из самых непосредственных и натуральных звезд мировой поп-музыки начала 2000-х, оказалась упакованной в тяжелую глянцевую оберткку. Беспечная игра и искренность уступили место доходящему до абсурда профессионализму – чем моднее и круче были обыграны песни, тем больше они делали Фуртадо безликой. За гулом пресловутого бита даже почти не был слышан ее, как можно было предположить по записям, звонкий природный голос.

Но к пятой-шестой песне случилось преображение. Ей вынесли акустическую гитару, ослепительный свет на сцене сменился полумраком, подтанцовку смыло за кулисы. Под аккомпанемент гитариста, клавишника и свой собственный она спела четыре негромких песни, во время которых казалось, что на сцену вышла просто другая певица. Среди спетого оказались «Onde Estas» – самая интимная вещь с ее дебютного альбома, «Te Busque» – номер, который в «Loose» она поет в дуэте с Хуанесом и который в ее сольном живом исполнении прозвучал во много раз эффектнее. Была тут и «In God’s Hands» – размашистая баллада, одно из главных украшений последней пластинки. Минут на двадцать перед залом предстала та самая птица, которая, влетев в апартаменты мирового шоу-бизнеса в 2000-м, принесла с собой глотов свежего воздуха. К счастью, это оказалось правдой – под минимальный звукоряд, силой почти одного своего неординарного голоса Фуртадо способна выворачивать душу наизнанку.

Радоваться пришлось недолго. Сменив наряд с милого полупрозрачного платья на броские брюки-куртку, Нелли постепенно подобралась к тем песням, которые помогли ей продать два года назад альбом «Loose» тиражом в 8 миллионов, и которые от нее больше всего ждали зрители (это выяснилось по их реакции). Одна за другой пошли в ход «Afraid», «Maneater» и «Promiscuous» – безупречные поп-поделки, сошедшие с конвейера Тимбаленда. Последнюю, как известно, с Нелли поет сам гуру-продюсер – в Киеве его заменил черный как смоль перкуссионист, до боли похожий на футболиста Эдгара Давидса. На этом футбольные сравнения не заканчивались – вся команда Фуртадо на этом отрезке работала, как сборная Германии на Евро-2008 в матче против милой сердцу Нелли Португалии. Сухой порядок и точное знание конъюнктуры не оставляли никаких шансов вдохновению и спонтанным порывам сердца.

Пиком этой части шоу стала «Say It Right» – пожалуй, лучшее из репертуара Нелли, к чему приложил руку Тимбаленд. Сочная пронзительная баллада в какой-то момент переросла в оргию – гитарист взял рифф из нирвановской «Smells Like Teen Spirit». Поначалу казалось, что это будет просто небрежная цитата, но спустя минуту со второго этажа сцены из-за своей горы перкуссий выскочил «Давидс» и принялся самым омерзительным образом бормотать слова гимна поколения начала 90-х. Автор этих строк никогда не мастурбировал на постер Курта Кобейна (даже не вешал его на стену) и ограничивается в личной фонотеке одним акустическим концертом Nirvana в Нью-Йорке, но и ему в какой-то момент стало дурно от таких проявлений постмодернизма. Это было бессмысленное и беспощадное кривляние, и куда лучше, если бы материалом для него стала, скажем, «Heart of Glass» старичков Blondie, которую Нелли мастерски процитировала в небольшом попурри спустя пять минут.

После этого хитов и вовсе не осталось и, по правде говоря, было не совсем ясно, что она собирается делать дальше. Собственно, она взяла и ушла за кулисы. Формально концерт можно было считать законченным, но поскольку на тот момент он длился всего час и десять минут, казалось очевидным, что как честный человек Нелли должна выдать бис как минимум минут на двадцать.

Так и вышло. Она вернулась на сцену в огненно-красном платье и принялась выплясывать и выпевать всё латино, которое есть у нее в репертуаре – самым эффектным номером стала «No Hay Igual». Это была уже третья Нелли Фуртадо за один вечер – она не походила ни на хрупкую девочку с гитарой на шее, ни на хищную гранд-даму в стиле R’n’B. Остап Бендер назвал бы такую Нелли знойной женщиной, мечтой поэта, и, возможно, это было бы самое меткое определение.

Но последнее слово осталось все же за девушкой с гитарой. Когда зал МВЦ уже вскипал от латино-свистопляски, она взяла и на посошок спела «All Good Things (Come to an End)» – грустную и насквозь пронизанную солнечным светом песню, слова которой написал Крис Мартин и которая в своей житейской мудрости удивительно к лицу Нелли Фуртадо. Точнее, одной из трех Нелли Фуртадо.